МОИ ЛЮБИМЫЕ КНИГИ

Жизнь штука непредсказуемая. То есть в определённом смысле, конечно, ещё как предсказуемая. Известно чем заканчивается. Но вот какими путями она придёт к своему логическому концу, заранее не скажешь. Вполне возможно, что все твои далеко идущие планы не дойдут дальше ближайших трамвайных путей. И всё

из-за какой-то дуры Аннушки, раскокавшей литровку подсолнечного масла. Казалось бы, при чём здесь какая-то Аннушка? Кто она такая вообще? И слыхом о ней не слыхивал. И нюхом не нюхал. А вот поди ж ты — хрусть, пополам! В расцвете лет. Безвременно.

Или вот другой пример. Живёт себе, скажем, некто Кипер Райфилд, снимает свои рекламные ролики. Хотел, конечно, когда-то делать большое кино. Но не всем же. Должен ведь кто-то и рекламой заниматься. Объяснять простым смертным, на что тратить свои деньги. Вот Кипер и занимается. Что ж его, убивать теперь?

Работа, кстати говоря, вовсе не такая простая. Рекламный ролик может отнять сил и творчества больше, чем иной блокбастер. Ведь что такое блокбастер — тьфу! Наши борются и побеждают. Прямолинейно и незатейливо. Поймёт не только взрослый, но даже карапуз. А вот ты попробуй убедить среднестатистического американца раскошелиться, скажем, на электрическую газонокосилку! Вот задача! Вот это труд!

— Кипер, мы провели специальное обследование, — объяснял Гарри Филимор из рекламного отдела «Уайт и Хорнсби». — Опрашивали покупателей. И знаешь, что обнаружилось? Ты не поверишь. Они боятся, что электрический шнур не дотянется до края их лужайки. «Но ведь можно взять другой шнур, подлиннее», — говорим мы. «Нет, тогда шнур будет сжирать слишком много электроэнергии. До самой косилки энергия не дотечет». Американцы верят, что, чем длиннее шнур, тем труднее электронам добежать до его конца. А платить за это придется им. Их тупость непробиваема. Чему их учат в школах, а? Кипер, вся надежда на тебя. Придумай что-нибудь, выручай!

Но что тут можно было придумать? Кипер отбрасывал вариант за вариантом. Больше других ему пока нравился сюжет с влюбленной парой. Он даже снял несколько актерских проб. Мужчина и женщина идут по пустому полю для гольфа. Тихо болтают, целуются. Одна рука — на плече любимого. Другая — в стороне, за кадром. У зрителя создается впечатление, что вторая рука держит собачий поводок. Потому что какая-то сила время от времени слегка подергивает влюбленных друг от друга. Но потом, на затяжном поцелуе, камера отъезжает. И мы видим, что эти двое не собак вывели на прогулку. А катят две бесшумные электрогазонокосилки. И за ними тянется длинная-длинная прокошенная полоса. И по этой зеленой полосе извивается длинный-длинный красный шнур.

— Ну и что? — возражал рекламный Гарри. — Кого ты этим убедишь? Они будут смотреть и думать: «Ага. Это значит, нужно влюбиться до беспамятства и совсем уже ничего не соображать, чтобы купить такую непрактичную вещь».

Кипер фыркал, язвил, призывал не считать зрителя полным идиотом. Но в глубине души знал, что Гарри прав. И что нужно искать другой ход. Но какой? Электрический ток, спрятанный внутри шнура, был так некинематографичен.

Я продолжаю... Живёт, стало быть, такой себе неплохой человек Кипер Райфилд. Никого не обижает. Нет, ну не то чтобы совсем никого. Так не бывает, конечно. С женой, например, в разводе, так что уже не всё гладко. Тут Кипера, правда, легко понять: жена у него психиатр. То есть уже не жена. К счастью. Но всё ещё психиатр. Впрочем, это уже не его проблемы.

— Эй, вставайте! — крикнул всадник. — Пришла беда, откуда не ждали. Напал на нас из-за Черных Гор проклятый буржуин.

Аркадий Гайдар. Военная тайна.

Что же до проблем Кипера, то ему просто не повезло. Оно ведь как получается: у каждого есть свой скелет в шкафу. И каждый рискует тем, что в один прекрасный день в этот шкаф засунет нос кто-то чужой. Вполне возможно, что этим кем-то окажется сама Немезида. Богиня Правосудия. Хотя глаза её и закрыты повязкой, но нос функционирует исправно. А Немезида баба вредная и неумолимая. Что с того, что у твоего соседа шкаф битком набит скелетами христианских младенцев? К соседу Немезида, может, и не сунется никогда. А сунется она к тебе. И в самом тёмном углу твоего шкафа унюхает дохлую муху. Дрозофилу обыкновенную. Тогда Немезида возьмёт трупик дрозофилы в одну руку, а тебя в другую. И примется взвешивать. И вот тут тебе уже не отвертеться.

Немезида — это, конечно, метафора. Так мог бы выразиться мистер Леонид Фарназис. Грек по происхождению и босс Кипера по воле судьбы. Мистер Фарназис вообще склонен к образным выражениям.

— К делу, — сказал босс Леонид. — Знакомьтесь. Кипер, это Ларри Камбакорта, наш центральный защитник. Защищает нас от своры своих собратьев по ремеслу. От этих кашалотов, запрудивших все уголки страны. От хищных сутяг, заставляющих нас ссориться и судиться друг с другом. От пиратов, опустошающих наши карманы. И он принес нам дурные вести. Чуяло мое сердце: от «Сладких снов» рано или поздно надо ждать беды. И не ошиблось...

— Беда еще не стряслась, мистер Фарназис, еще не стряслась. — Хищный кашалот Ларри промокнул губы кружевным платочком. — Мы здесь для того и собрались, чтобы отвратить ее.

— Кипер, ты помнишь складные двуспальные кровати, которые мы рекламировали для них? Когда это было? Года три назад? Такие, с мотором. Которые поднимаются и опускаются, как разводной мост?

— Они назывались «Ковер Аладдина», — сказал Кипер. — Нажимаешь на рычаг — спинка поднимается, и можно пить кофе в постели. Нажимаешь еще раз — можно смотреть телевизор. Удобная вещь. Моя бывшая жена требовала, чтобы мы купили такую.

— Теперь слушай. Слушай внимательно. Только сначала сотри с губ эту ухмылку. Чтоб я не слышал от тебя ни ха-ха, ни хи-хи. Ты понял?!

— Никто не ухмыляется, никто и не думает хихикать. Обычные нервные гримасы. Их сдержать невозможно.

— Сдержи. Потому что произошло несчастье. Серьезное. Погиб человек. Эта проклятая кровать выбросила в окно живого человека. Старика. Не знаю, какой рычаг он нажал и куда. Ведется следствие. Пока ясно одно: старый человек, мистер Лестер, вылетел в окно без всякого «ковра». И разбился насмерть.

Мистер Фарназис вдруг замер, выпучив глаза. Потом упал лбом на стол и начал бодать его, колотя кулаками по поверхности. Хохот его разлетался эхом по просторному кабинету.

— Я не могу, не могу, не могу... Господь Всевышний, прости меня, грешного. Только представлю себе этого старикана... Как он там летел, кувыркался, удивлялся... В одной пижаме... Говорят, кофейную чашечку так и не выпустил из рук... Ох, они меня уморят, уморят! Не слезами, так смехом изведут.

— Действительно, мистер Фарназис, надо что-то с этим делать, — сказал хищный кашалот Ларри. — Если дойдет до суда, ваша смешливость может нам очень повредить. Все же погиб человек. Конечно, он был немолод. Но вполне мог прожить и год, и два, и три. У него были свои удовольствия. Говорят, он был гурман. Вполне мог бы съесть еще несколько сотен зажаренных кур, порционных форелек, крабов по-каджунски, лобстеров. Жена его была сильно моложе, вполне могла бы его порадовать в постели уж не знаю сколько раз. Не понимаю, что вы находите смешного в случившемся.

— Вот-вот, — сказал мистер Фарназис, приходя в себя и отирая слезы из углов глаз. — Ты понял, Кипер? «Если дойдет до суда...» Это именно то, чего мы не должны допустить.

А до суда дело может дойти очень даже легко. Ведь это именно Кипер рекламировал «Ковёр Аладдина». Ведь именно его неуёмная фантазия заставила эту злосчастную кровать летать. И ладно бы — по квартире, так нет. Кровать у Кипера в этой рекламе вылетала прямёхонько в окошко. Не падала, конечно. Обратно возвращалась, в спальню. Но для кашалотов-адвокатов такая зацепка — подарок. Обычную дрозофилу они раздувают до размеров слона в считанные секунды.

И мистер Фарназис объявляет в своём агентстве чрезвычайное положение. Всеобщая мобилизация, говорит босс Леонид. Всё для фронта, всё для победы. А главное — бдительность, говорит босс Леонид. Враг не дремлет. У стен есть уши, у окон глаза. Так что, дорогой Кипер, давай обойдёмся без всех этих связей на стороне. Любовница, говорит босс Леонид, это хорошо, но в мирное время. Тем более что её муж работает как раз на «Сладкие сны»...

Да-да, у Кипера оказался ещё один шкаф. И спрятанные в нём скелеты куда серьёзней дохлой мухи. Хорошо ещё, что до этого шкафа добрались только босс Леонид с кашалотом Ларри. Пока что только они. Ведь насчёт Немезиды никогда нельзя быть уверенным на все сто.

Что делает здесь этот мальчик с рогаткой?
Чем он прицелился в сердце мое?
Он милый!
Он гадкий!
Но сердце пронзенное сладко поет...

Несчастный Случай. Это любовь.

Но Кипер, к сожалению, ещё не осознаёт всей серьёзности происходящего. Он не понимает, что мирное время кончилось. Перед его глазами порхает сорванец Эрос. И за мельтешением его крылышек Кипер не видит сурового лика Немезиды. Не хочет видеть.

А хочет он совсем другого. Кипер хочет кричать от счастья. Хочет поведать всему миру о своей любви. Как будто весь мир горит желанием за него порадоваться. И Кипер, наконец, находит благодарного слушателя. Старика-израильтянина, с трудом изъясняющегося по-английски.

— Обстоятельства не позволяют нам встречаться слишком часто. Она соглашается на встречи только днем, пока сын не вернулся из школы. Но днем в моем доме нельзя из-за моей бывшей жены. Так уж вышло — при разводе она уговорила меня, чтобы за ней остался приемный кабинет, который она устроила в нашем доме. Она психиатр, у нее много пациентов в нашем городке, и ей нелегко было бы начинать с нуля в том городе, где она теперь живет с новым мужем. Мы остались друзьями, мне не хотелось огорчать ее. Ее арендная плата примерно равна алиментам, которые я должен ей выплачивать по условиям развода. Все равно я целый день на работе, иногда допоздна. Пусть пользуется, решил я. В кабинет ведет отдельный боковой вход, там есть своя ванная, туалет — мы не помешаем друг другу. Так мне казалось. Но теперь все осложнилось. Моя возлюбленная отказывается приезжать ко мне в те часы, когда жена — то есть бывшая жена — принимает пациентов в своем кабинете. «Мне будет казаться, — говорит она, — что твоя Полина может в любой момент войти и подвергнуть нас психоанализу».

— Психоанализ иметь большая власть. Особенно в Америке и Европе. Но не всякая страна. Католик не нужно. Он идет на исповедь у священник. Православный тоже. Но если исповедь нет, тогда — да. Тогда человек пойдет искать — как это? — шринк, да? Очень надо говорить вся правда про себя. Хотя иногда.

— Я продолжаю... Бывают, правда, дни, когда мою бывшую жену вызывают в суд, в качестве эксперта. Дать показания о вменяемости подсудимого или о его психологических травмах, которые привели к преступлению. Но даже это не помогает. «Пойми, я не могу заранее планировать такие вещи, — говорит моя возлюбленная. — Тоска по тебе загорается и гаснет, не спрашивая меня. Ты нужен мне в тот момент, когда она печет мне сердце. Только тогда я могу прыгнуть в машину и мчаться к тебе и делать с тобой все, что я так бесстыдно, страстно, ненасытно люблю с тобой делать. А без этой тоски, без этой тяги к тебе — заранее получив назначение на определенный день и час — тьфу, как на прием! — да я бы умерла от стыда и отвращения к себе».

— Хотел бы давать вам один совет... — начал было старик.

— Позвольте я сначала задавать вам один вопрос. — Кипер предостерегающе поднял ладонь. — Вы счастливо прожили свою жизнь?

— Не вполне... не сказать... не очень...

— Тогда не трудитесь. Ибо я решил принимать советы только от людей счастливых... Лучше я продолжать.

Лучше бы Кипер не продолжать, а молчать. Прикусить свой язык, этот находка для шпион. И бежать от старик прочь. Шибко бежать, далеко.

Но и это уже вряд ли поможет. Поздно. Немезида уже взяла след. Вот-вот её спустят с цепи. И начнутся суд да дело. И...

* * *

Нет-нет-нет, больше я вам, буржуинам, ничего не скажу. Всё это описано в романе эмигранта Игоря Ефимова «Суд да дело» — и описано гораздо интереснее. Читайте оригинал. К тому же, все завихрения сюжета не являются самоцелью книги. Не настолько важно, как выпутается Кипер из “all this shit”, и выпутается ли вообще. Хотя, надо отдать должное автору, деталей и сюжетных ходов наворотил он немало, и интрига выдерживается до самого конца. Даже когда уже точно знаешь, чем это всё закончится.

И что главное в книге — тоже не скажу. Можно, конечно, заявить, что, мол, Ефимов написал сатиру на американский образ жизни. Перечислить и просклонять слова «невежество», «психиатры», «адвокаты» и «правосудие». А можно бросить мечтательный взгляд в окно и вздохнуть: эта книга о любви. Или даже нет — о Любви. Всепобеждающей, понятное дело. Love Conquers All.

Но я не люблю заниматься подобным препарированием произведений, особенно если произведение хорошее. Если бы автор хотел сказать, что книга о том и о сём — он бы так и написал: эта книга о том и о сём. Но вместо этого он написал роман на несколько сотен страниц. Наверное, он это сделал неспроста. Так что я, пожалуй, оставлю препарирование критикам-литературоведам — они это умеют делать хорошо; они вообще всегда лучше автора знают, о чём тот написал. Я у них хлеб отбирать не буду. Моя первостепенная задача всего лишь познакомить с книгой и посоветовать к прочтению. Или не прочтению. А вы уже читайте и делайте выводы самостоятельно. Не маленькие, небось.

...Да, чуть не забыл. Книга хорошая. Классная книга. Мне понравилась.

САЙТ ИГОРЯ ЕФИМОВА